Маски Василия Вятича
Художник Василий Вятич уже свыше пятнадцати
лет проповедует концепцию самобытности и взаимодействий различных культур
в виде живописных композиций. Тема масок красной нитью проходит через
творческое кредо автора, словно доминирующим аккордом окрашивая звучание
экзоцентрической (от слова экзотика) симфонии полотен. Развивая эту направленность,
где сплавляются, казалось бы, совершенно не сочетаемые позиции - автохтонный
символизм с урбанистической ментальностью современной эпохи, он тем самым
внедряет новый, свободный от утилитарности взгляд на маску. Кроме упомянутых
характеров маски - ритуальной, тотемной, театральной и др, - придается
еще один ракурс; созерцательно-духовный, представляющий собой совершенно
иной тип - экспрессивную иконографию. В этом смысле автору удалось вывести
маску из архаической статики на современный уровень, предав новое прочтение,
и тем самым обеспечив ее динамику смысловым обновлением.
Автохтонность образов вкупе с урбанистическим отображением сегодняшнего
мира электричества и металла заведомо отметают имитацию под древность.
Само же слияние означает не что иное, как личностные ощущения и ассоциации,
которые опираются на мифологическо-историческое прошлое масок.
Завораживающие цветовые отношения, плавно переходящие от активно-светлого
к темному, вылепливаемые в соответствии с формой, генерируют в себе насыщенность
красок, превращают маски художника в энергоемкие цветовые образы, как
бы источающие неоновое свечение. Недаром одно из полотен носит название
"Неоновый кот". Вместе с тем простые и строгие, почти выпукло-скульптурные
лекальные формообразующие модуляции придают изображениям чрезвычайную
выразительность и монументальность, характерные, кстати, для многих древних
памятников культуры: шумеров, майя, инков др. Эти вполне самостоятельные
лики масок отражают основную идею и характер неких абстрактных персонажей
и говорят об их силе, могуществе и непостижимой сущности.
Эстетическая универсальность масок позволяет оторваться от принятых архетипов,
канонов, атрибутики, поскольку живописное изображение масок на холсте
в качестве станковой картины - что уже не типично - представляет возможность
зрителю самому домысливать, доистолковывать, умозримо достраивать подобно
ваятелю - зодчему изображение образа, который по существу провоцирует
на многочисленное его прочтение. Впрочем, было бы грубейшей ошибкой рассматривать
тип этой маски как отречение от бытующих традиций. Скорее наоборот; это
переосмысление, перевоплощение, очередная адаптация к иными условиям пространства
и времени при помощи коей античные, ставшие уязвимыми персоналии могут
получить новое дыхание, импульс и необходимую возможность к дальнейшему
существованию. Маски, глядящие с холстов провалами глазниц будто пронизывают
пространство и время. Может показаться они в упор взирают на вас, однако
вы им глубоко безразличны; их взгляд скользит по поверхности, сквозь вас
в необозримое будущее.
